На долю Владимира Васильевича Кривощекова выпало столько интересных встреч и событий, что их с лихвой могло бы хватить на жизни нескольких человек. Свое детство сын советского торгового служащего провел в Англии, где научился говорить на языке Вашингтона и Рузвельта не хуже, чем на родном. Окончив в первые месяцы войны военный факультет педагогического института иностранных языков, свою карьеру начинал с переводов уникальнейших документов - сведений английской разведки о германском генералитете. В сентябре 1941 года - Северный флот и работа с английскими летчиками. Командиром истребительного полка, в котором начал службу на СФ старший лейтенант Кривощеков, был человек-легенда дважды Герой Советского Союза Борис Сафонов.

Еще через три месяца Кривощеков впервые выходит в море в качестве офицера связи, главная задача которого - работа с экипажами английских и американских кораблей, доставлявших необходимые грузы воевавшей стране. Первый конвой... Из Мурманска на эсминце "Гремящий" Кривощеков доходит до определенной точки, условно обозначенной на карте как "MZ", и пересаживается на английский корабль. Вспоминая о тех более чем пятидесятилетней давности событиях, Владимир Васильевич не может скрыть своего волнения. "Знаете, иногда мне кажется, что все это происходило со мной буквально вчера, - говорит он, - и главное, что мне больше всего запомнилось, - бои".

Жестоких морских сражений Кривощеков действительно повидал немало. И о трагической гибели каравана "PQ-17" он знает не из романа Валентина Пикуля. Сам шел на английском транспортном судне "Империя", одном из тех, что подверглись ожесточенным нападениям немецких самолетов и субмарин.

"Откровенно говоря, отношение английских моряков к этому походу в первые дни было каким-то несерьезным, -вспоминает Владимир Васильевич, - никто не верил, что может погибнуть, пока не начались первые атаки".

...Когда смолкли орудия и рассеялся дым, все, кто стоял на капитанском мостике, увидели перед собой валявшийся в луже крови изуродованный, похожий на разломанную толстую палку обрубок чьей-то руки. После первого же налета капитан "Империи" канадец Харвей потерял двух своих матросов. А бои продолжались. Под градом огненного свинца израненные корабли и суда конвоя пробивались к российским берегам. Сотни же моряков ушли в море навечно.

"Северные конвои среди союзников были крайне непопулярны, и желавших подвергать себя риску оказаться погребенными в одном из холодных морей, конечно же, было не слишком много, - говорит Кривощеков, - но в плавание шли знающие свое дело высококлассные специалисты. И, попав под обстрел, они до последнего боролись за жизнь своего получившего пробоину корабля..."

"Империи" повезло. Транспорт дошел до Новой Земли. Сюда же на шлюпках добирались и уцелевшие, но обмороженные, изувеченные моряки погибших судов. Владимир Васильевич с содроганием рассказывает об увиденном тогда и запомнившемся на всю жизнь:моряки с опухшими от долгого пребывания на холоде ногами, с изуродованными лицами и обожженными руками, и русские люди, с теплотой встречавшие рисковавших своими жизнями ради победы над фашистской чумой англичан, американцев, канадцев...

Два года назад Владимир Васильевич Кривощеков побывал по приглашению тех, с кем вместе пережил ужасы той войны, в Англии. Встретился с бывшими английскими моряками, а ныне пенсионерами. Вспоминали былое, помянули ушедших. Побывал Кривощеков и на английском крейсере-музее "Белкфаст", некоторые экспозиции которого рассказывают о тех трагических днях, привез кассету с фильмом, снятым английскими кинодокументалистами - "Опасности русских конвоев".

"В Англии,впрочем,как и во многих других, как раньше было принято говорить, капиталистических странах, всегда, даже во времена "холодной войны", с уважением относились к тем, кто сражался против фашистской Германии как в реальном бою, так и доставляя морской дорогой топливо и продукты нашей стране", - говорил в беседе со мной Владимир Васильевич. Об этом Кривощеков может судить и по тем встречам, которые у него были уже после того, как он вернулся с Северного флота.

В начале победного для нашей страны 1945 года он возглавил группу переводчиков, выехавших на Аляску, где американцы передавали советским морякам свои корабли. Затем почти три года работал в Нью- Йорке в военно-штабном комитете Совета Безопасности ООН. Услугами Кривощекова как переводчика пользовались многие первые лица ведущих держав, среди которых были Черчилль, Морган, Рокфеллер и тогдашний заместитель министра иностранных дел СССР Андрей Громыко. Немало поколесил по миру Владимир Васильевич и гораздо позже, будучи корреспондентом Агентства печати "Новости" и сотрудником журнала "Проблемы мира и социализма".

Рассказывая о прожитых годах и показывая мне фотографии тех лет в своей небольшой московской квартире, худощавый, семидесятичетырехлетний Владимир Васильевич говорит: "То, что нам, русским переводчикам, приходилось работать на английских судах, еще до недавнего времени было секретом. Я сам давал подписку о неразглашении военной тайны. "Империя", все, что было с ней связано, и моя последующая жизнь долгие годы были тайной..."