Владимир Ильич Райцес (1928-1995), известный историк, специализировавшийся на «жаннаистике» - изучении комплекса проблем, связанных с жизнью и деятельностью Жанны д’Арк.

24 августа 1995 г. после тяжелой болезни крови скончался Владимир Ильич Райцес.
Его имя - одно из самых ярких в плеяде провозвестников новой исторической науки в России. Одним из первых у нас начал он нащупывать дорогу к осмыслению прошлого, свободному от представлений о фатальности общественного развития. Его влекло стремление показать людей далекого средневековья во всей их конкретности и неповторимости. Каждый из героев его повествований жил своей особой жизнью, повинуясь собственным страстям и устремлениям и вступая в непредсказуемые по результатам столкновения (или сотрудничество) с себе подобными. Однако под пером В. И. Райцеса это отнюдь не вело к превращению прошлого в хаотическое нагромождение случайностей. В основе его подхода лежала та мысль, что - говоря его собственными словами - "высшей формой" исторического синтеза является "воссоздание индивида, ибо человек - и объект, и субъект истории. И разве, вылепляя человека из глины источников и вдувая в него частицу своей собственной души, историк не уподобляется Господу Богу?.." Этой своей нацеленностью на раскрытие человеческих индивидуальностей, воплощавших в себе своего рода "замысел эпохи", как и своей приверженностью к связному рассказу о прошлом, в котором каждый индивид обрисовывался бы с позиции наших знаний о всех аспектах его существования, В. И. Райцес органично вписывается в наиболее продуктивное направление в мировой исторической науке конца XX в.

Один из центральных сюжетов в исследованиях В. И. Райцеса - так называемые etudes jeaniques ("жаннаистика") - изучение комплекса проблем, связанных с жизнью и деятельностью Жанны д'Арк и с восприятием ее феномена современниками и потомками. Как справедливо писал

В. И. Райцес, о Жанне мы знаем больше, чем о ком бы то ни было из ее современников, и в то же время трудно найти среди людей XV в. другого человека, чей образ представлялся бы столь загадочным и противоречивым и порождал бы столько споров и недоразумений. Заново прочитав весь корпус источников, связанных с Жанной, В. И. Райцес смог пересмотреть долгое время господствовавший взгляд на нее как на персонаж, так сказать "запрограммированный" на спасение Франции -то ли в облике "лидера партизанского движения", то ли потенциального представителя крестьянского восстания, то ли святой Девы, противостоящей "грешной Женщине". По мысли В. И. Райцеса, подвиг Жанны может быть объяснен лишь исходя из понимания, с одной стороны, "коренных ментальных структур средневековья" и "конъюнктурных, ситуативных умонастроений широких масс", а с другой стороны - исходя из неповторимого своеобразия самой ее личности. Поразительному природному уму этой юной девушки, ее находчивости, самоотверженности, смелости и решительности посвящены едва ли не самые яркие страницы в повествованиях В. И. Райцеса.

Серия его книг по этой проблематике - "Процесс Жанны д'Арк" (М.; Л., 1964); "Жанна д'Арк. Факты, легенды, гипотезы" (Л., 1982); "Жанна д'Арк: Популярный очерк" (Л., 1959) - пользовалась заслуженным вниманием читателей. В ней как нельзя ярче выявилось редкостное сочетание исследовательского дара, широкой эрудиции и недюжинного литературного таланта автора. Неудивительно, что эти книги переводились на другие языки и получали высокую оценку в печати.

Однако В. И. Райцес останется в науке не только как автор книг о Жанне. Пройдя палеографическую школу своего учителя - А. Д. Люблинской, он сумел ввести в науку весьма важные архивные тексты, по-новому раскрывшие облик некоторых социальных движений во Франции начала XVI в. В первую очередь речь идет о восстании горожан Ажена в 1514 г. Прочитав многие сотни труднейших рукописных документов об этом восстании и впервые опубликовав их, В. И. Райцес смог предложить новую трактовку этого социального конфликта. Последний не вписывается, по хорошо аргументированному мнению автора, в серию прокатившихся в то время по Франции антиналоговых восстаний. Ярко выраженная "аграрная доминанта" небольших городов тип Ажена обуславливала их "стадиальное отставание" и особо важную роль здесь мелких горожанземледельцев, в глазах которых муниципальная олигархия представляла не менее (если не более) ненавистную социальную категорию, чем сборщики королевских налогов. Враждебность по отношению к королю определялась для "аженского демоса" не столько налоговым прессом, сколько готовностью короля поддержать городскую верхушку. И потому городская община была готова даже "отдаться" под власть английского или испанского короля, лишь бы восстановить традиционную справедливость в распределении налогов. С точки зрения рядовых жителей Ажена, со свойственными им чисто средневековыми представлениями о политическом устройстве, французский король был не более чем одним из возможных феодальных сюзеренов и "уход" из-под его власти отнюдь не исключался. Как видим, при анализе Аженского восстания - как и при характеристике феномена Жанны - В. И. Райцес стремился во всей полноте раскрыть роль умонастроений участников событий, конкретность импульсов их действий, своеобразие их поступков и устремлений. Ему была глубоко чужда всякая предвзятость суждений, какими бы формулами она ни прикрывалась.

Говоря о важности научного вклада В. И. Райцеса, я хотел бы сказать еще и о том, что помешало ему полностью реализовать себя. В 1937 году, когда Владимиру Ильичу было 9 лет (он родился 10 мая 1928 г. в городе Клинцы Брянской области) его отец - журналист, позднее партийный работник - был арестован, а затем расстрелян. Его реабилитировали - вместе со многими ему подобными - лишь через 18 лет. В течение всей своей юности и молодости В. И. Райцес нес клеймо "сына врага народа". Это причиняло страдания не только психологического плана (как и многие из его сверстников, он был исполнен романтической веры в идеалы коммунизма). В Ленинграде, где жил В. И., в начале 50-х годов сыну "врага народа", да еще и еврею, нечего было и мечтать о научной карьере. После окончания истфака университета для В. И. Райцеса не нашлось не только места в аспирантуре, которое он заслужил своими успешными занятиями, но и должности учителя истории в городской школе. Шесть лет он преподавал далеко за городом и притом не историю, которую так любил, но логику и психологию И даже в период "оттепели", когда после реабилитации отца В. И. Райцес был принят на один год в аспирантуру кафедры истории средних веков Ленинградского университета, ему не нашлось штатного места по специальности. Наукой он был вынужден заниматься в свободное от работы время. Ситуация не изменилась и после блестящей защиты в 1968 г. кандидатской диссертации о восстании в Ажене. Работа оставалась неизданной 26 лет, а ее автору не было позволено занять имевшуюся вакансию на кафедре всеобщей истории Ленинградского пединститута им. Герцена. Не изменили положения ни успех книг В. И. Райцеса о Жанне, ни его известность как научного консультанта выдающегося фильма Глеба Панфилова "Начало". Когда в 1979 г. международный Центр Жанны д'Арк пригласил В. И. Райцеса "как наиболее крупного специалиста по этой проблематике в СССР" приехать за счет Центра на конференцию, посвященную 550-летию освобождения Орлеана Жанной, ректор пединститута, где В. И. работал тогда сотрудником лаборатории учебного телевидения, отказался подписать выездные документы: дело ведь происходило вскоре после нашумевшей истории с преподавателем того же института Ефимом Эткиндом. Этот неослабевающий моральный прессинг не становился для В. И. Райцеса легче от того, что распространялся на многих и многих его коллег. Постоянное сознание ущемленности отнюдь не способствовало научным занятиям. Можно лишь удивляться, что несмотря на все препоны, Владимир Ильич Райцес успел сделать так много. И нетрудно представить, насколько полнее смог бы реализоваться его талант, не виси над ним десятилетиями "дамоклов меч" незаслуженной дискриминации.

Признание пришло слишком поздно.

Ю. Л. Бессмертный. Некролог из альманаха "Одиссей", 1996 г.
взято с сайта http://krotov.info