Последние четыре года моей жизни превратились в бесконечный водоворот мыслей, смятения и усталости.
Я была не в силах смотреть на себя: девушку, в которой осталось так мало надежды. Такую непростительно слабую.
Обрывки воспоминаний – это все, что у меня осталось.
Люди всегда вели себя одинаково: банальные слова сочувствия, а затем – позорное бегство.
Он – единственный, кто не расспрашивал о моем детстве и о том, что случилось.
С ним я вновь научилась дышать. Он подарил мне воздух.
Но у него своя собственная трагедия. И он никогда не будет прежним.
А еще он считает, что у него не хватит сил любить меня.
Анни-Мари про Демина: Леди, которая любила лошадей (Любовная фантастика)
07 05
pulochka, мышки плакали, но продолжали жрать кактус. Вы уже не впервые жалуетесь, как вам не нравится язык Деминой, да насколько вам трудно воспринимать текст, и вот мрачно, понимаешь. Вопрос: зачем мучиться и читать, если оно не заходит? Страдания очищают?
Isais про Робертс: Королевский гамбит [The King's Gambit ru] (Исторический детектив)
07 05
То же место в то же время, что и в цикле Ст. Сейлора "Roma sub rosa" -- те же исторические персонажи и события, заговоры и убийства. Но как же скуууууушно по сравнению с Сейлором! Оценка: неплохо
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.