Клушанцев П. Отзовитесь, марсиане!

Так вы и запишите в вашей книжечке, Арчибальд Скайльс, — я не гениальный строитель, не новый конвинстадор, не смельчак, не мечтатель: — я — трус, беглец. Гонит меня безнадёжное отчаяние.

Толстой Ал. Собрание сочинений в 15-ти тт. Т. VII. Аэлита Посвящается Наташе Толстой.4-е издание М Недра 1929г. 179 с.+ 3л.каталога Твердый переплет, Обычный формат.
(Продавец: BS - Morozov, Санкт-Петербург.) Цена 40000 руб. Заказать
[Классика XX века. Фантастика] Обложка работы художника Файдыш. Тираж 7.000 экз. Прижизненное издание одного из самых известных фантастических русских романов первой половины XX века (был написан в эмиграции). Том из подписного собрания сочинений, которое не поступало в розничную продажу.
Cостояние: Очень хорошее(Чуть потерто золото на пер.обл.и корешке)

Впервые с подзаголовком «Закат Марса» напечатан в журнале «Красная новь», 1922, № 6, 1923, № 2. Первое отдельное издание: «Аэлита (Закат Марса)», роман, ГИЗ, М.—Петрог., 1923. Роман неоднократно выходил отдельными книгами и включался в собрания сочинений…
Первоначальный текст «Аэлиты» (1922—1923) подвергся существенной переработке. Автор внес в последующие издания не только много исправлений и сокращений стилистического характера; в тексте сделаны были изменения, сокращения, затрагивающие и самое содержание произведения.
Так из рассказа Аэлиты Лосю о далеком прошлом Марса сняты были те места, в которых проступала тенденция истолковывать отдельные исторические события в плане борьбы неких отвлеченных сил добра и зла. В последующих изданиях эти таинственные силы оказались прояснены автором: в одном случае как силы разумного знания, а в другом — как косность невежества и предрассудков.
В главе «Первый рассказ Аэлиты» в характеристике магацитлов, свирепого и могущественного племени, переселившегося с Земли на Марс, первоначально были такие места: «Они знали Высшую Мудрость, но употребляли ее во зло, потому что были злы», «Они призвали на помощь стихии природы. Началась буря, задрожали горы и равнины, выступил из берегов южный океан. Молнии падали с неба. Деревья и камни носились по воздуху, и громче грома раздавались голоса Магацитлов, читавших заклинания. Аолы гибли, как трава от снежной бури. Пришельцы поражали их мечами и наводили помрачения: войска Аолов сражались между собой, принимая друг друга за врагов» («Аэлита (Закат Марса)», ГИЗ, 1923, стр. 126); «Многие тогда видели призрак: на закате солнца поднималась из-за края тумы тень человека,— ноги его были расставлены, руки раскинуты, волосы на голове, как пламя» (стр. 127). «У Аолов не было страха, потому что души их стали кроткими, взоры сильными и сердца мужественными. В горах они познали блаженство столь высокое, что не было теперь зла, которое могло бы помрачить его» (стр. 129).
При переработке первопечатного текста романа А. Толстой устранил некоторые черты в характеристике Лося. В итоге значительно ослаблены оказались в Лосе настроения пессимизма, мрачного одиночества, проявления неврастенической изломанности.
В главе «На лестнице» после слов Лося «...жизнь для меня стала ужасна» первоначально стояло: «Я остался один, сам с собой. Не было силы побороть отчаяние, не было охоты жить. Нужно много мужества, чтобы жить, так на земле все отравлено ненавистью» (стр. 118).
В главе «Бессонная ночь» между словами «Лось долго стоял в воротах» и «Под утро Лось положил...» стояло: «...прислонясь к верее плечом и головой. Кровяным, то синим, то алмазным светом переливался Марс — высоко над спящим Петербургом, над простреленными крышами, над холодными трубами, над закопченными потолками комнат и комнаток, покинутых зал, пустых дворцов, над тревожными изголовьями усталых людей.
«Нет, там будет легче,— думал Лось,— уйти от теней, отгородиться миллионами верст. Вот так же, ночью, глядеть на звезду и знать: это плывет между звезд покинутая мною земля. Покинуты пригорок и коршуны. Покинута ее могила, крест над могилой, покинуты темные ночи, ветер, поющий о смерти, только о смерти. Осенний ветер над Катей, лежащей в земле, под крестом. Нет, жить нельзя среди теней. Пусть там будет лютое одиночество,— уйти из этого мира, быть одному...» Но тени не отступали от него всю ночь» (стр. 31).
Подобные же сокращения были сделаны в главе «Отлет»: в словах Лося Скайльсу (снятые места выделены курсивом).
«Я думаю, что удачно опущусь на Марс,— оттуда я постараюсь телеграфировать. Я уверен — пройдет немного лет, и сотни воздушных кораблей будут бороздить звездное пространство. Вечно, вечно нас толкает дух искания и тревоги. И меня гонит тревога, быть может, отчаяние. Но, уверяю вас,— в эту минуту победы я лишь с новой силой чувствую свою нищету . Не мне первому нужно лететь, это — преступно. Не я первый должен проникнуть в небесную тайну. Что я найду там? — ужас самого себя. Мой разум горит чадным огоньком над самой темной из бездн, где распростерт труп любви. Земля отравлена ненавистью, залита кровью. Недолго ждать, когда пошатнется даже разум,— единственные цепи на этом чудовище. Так вы и запишите в вашей книжечке, Арчибальд Скайльс, — я не гениальный строитель, не новый конквистадор, не смельчак, не мечтатель: я — трус, беглец. Гонит меня безнадежное отчаяние» (стр. 42—43).
Иногда правка такого рода сопровождалась устранением, вычеркиванием некоторых выражений, терминов, идущих от идеалистической философии (вроде «сердце великого Духа, раскинутого в тысячелетиях» — стр. 78 и т. п.).
Наконец еще следующие изменения к характеристике Лося заслуживают быть отмеченными. Если в первом издании романа в Лосе как основная цель действий, как главный жизненный стимул подчеркивалась устремленность к счастью любви (как некоему всепоглощающему чувству), то в переработанном тексте эта особенность его оказывалась менее выдвинутой вперед, затушеванной. В первопечатном тексте «Аэлиты», рисуя Лося в самый острый момент восстания, когда он оказывается вынужден вмешаться в события, писатель не забывал все-таки отметить, что героем его движет мечта о любви: «В ушах пело: к тебе, к тебе, через огонь и борьбу, мимо звезд, мимо смерти, к тебе, любовь!» (стр. 209). Характерно, что в последующей редакции эта фраза была уже снята А. Толстым.
В процессе работы над текстом некоторым изменениям подвергся и образ красноармейца Гусева, в характеристике которого первоначально, наряду с известными положительными качествами, присутствовали и такие отрицательные черты, как склонность к голому делячеству, «коммерческой» оборотливости, скопидомству и т. п. Эти черты, которые явно нарушили целостность образа, его жизненную убедительность и полноту, писатель, естественно, не мог не устранить в ходе отделки и отработки своего романа, протекавшей уже на ином, более позднем этапе его творческого развития.
Редактирование А. Толстым текста «Аэлиты» выразилось и в значительной переработке ряда бытовых сцен и картин, из которых устранены были автором элементы натуралистичности. Так, например, в сцене, изображающей отлет аппарата Лося из Петрограда, А. Толстой отбросил ряд грубо снижающих, натуралистических штрихов в обрисовке толпы зевак, собравшейся на пустыре.
По роману А. Толстого «Аэлита» был написан сценарий одноименного кинофильма, который был поставлен в 1924 году режиссером Я. А. Протазановым.
Печатается по тексту сборника А. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина.— Аэлита», «Советский писатель», Л. 1939.

Роман, ставший классикой отечественной фантастики и волновавший мечтами о Марсе не одно поколение читателей, предстает теперь в своем изначальном виде - в первой редакции 1922-1923 гг., без сокращений и изменений, сделанных автором впоследствии из идеологических соображений.