Что считается самой тревожной приметой нынешнего времени в русской фантастике? Правильно – наличие в ней такого направления, как «женская юмористическая фэнтези». Которую все ругают, но которую и издают, и читают, причем поактивнее, чем книги других направлений… Сколько копий сломано вокруг ЖЮФ! И смешного, дескать, в ней ничего нет, и шутки дурацкие, и героини тупые…

А ларчик открывается просто – ЖЮФ «закрывает» ту нишу, которая до недавнего времени занималась только любовным романом.

А это – очень емкая ниша. Если верить Книге рекордов Гиннеса, то мировым рекордсменом по количеству проданных экземпляров книг является накая Барбара Картланд. Если честно, я ее не читала. Знаю лишь, что она – сочинительница «розовых» романов. Нет, к лесбиянкам этот термин не имеет никакого отношения. Это – калька с французского "roman rose". В английском этот жанр обозначается " romance" или "love-story", "popular romantic fiction", в немецком - "Liebesroman". В русском пока закрепились варианты "любовный роман", "дамский роман", "женский роман". Однако русские термины не совсем точны, и очень сложно понять, чем отличается «любовный роман» от «романа о любви», который может быть ни одним местом не "love-story", а вовсе даже критическим реализмом вроде «Анны Карениной».

Сущность розового романа сводится к любовной истории со счастливым концом. Только Он и Она – а остальное все соусь и бантики.

И еще одно отличие «нашего» литературоведения и западного. Если у нас литературоведы (или те, кто искренне считают себя знатоками литературы), обнаружив какое-то явление, с места в карьер начинают давать ему оценку и метать громы и молнии по поводу «быдловкусов быдлочитателя», то на западе любое явление прежде всего изучают. Не жалея средств на исследования. Ну, примерно как грубиян Корнеев в «Понедельник начинается в субботу»: «Берем картину мирозданья и тупо смотрим, что к чему».

В США серьезные исследования феномена «розового» романа начались еще в 80-х годах прошлого века. А мы пока смотрим на ЖЮФ как на «вещь в себе», не пытаясь понять, что же это такое.

Так вот, американцам не лень было устроить опрос среди любительниц «розовых» романов. Из ответов респонденток выяснилось, что чтение для них - прежде всего "время для себя", альтернативный способ проведения досуга, помогающий отключиться от беспокойных новостей, разговоров о политике и бытовых забот. Основной фактор привлекательности розовой беллетристики - удовлетворение потребности в положительных эмоциях. Такой способ достижения счастья, как правило, очень быстро становится привычным допингом, и читательницы попадают в настоящую "наркотическую" зависимость, постоянно увеличивая дозы: согласно признаниям адептов, после первого десятка прочитанных романов остановиться уже невозможно.

Прямая читательская идентификация с героиней - один из важнейших законов жанра. Стереотипность и условность героини открывают безграничные возможности сопереживания.

В принципе, об этом можно и так догадаться.

Но американцы пошли дальше. Они разработали коммерческую стратегию использования этих фактов.

Сентиментальность «розовых» романов подразумевает особый взгляд на мир – невротическую потребность в любви. Психоаналитики объясняют это выражением страха перед жизнью, с которым женщина может бороться только уверенностью в наличии любящего мужчины. Это – очень древний алгоритм поведения женщины, безусловный инстинкт, появившийся еще в эпоху первобытного стада.

Физиологически человек отличается от других животных относительно долгим сроком беременности и, главное, долгим периодом младенчества ребенка. Детеныши даже более крупных, чем человек, животных, например, тигров или медведей, становятся самостоятельными через год, максимум два после рождения. А человеческий ребенок до четырех-пяти лет полностью зависит от матери. Относительно самостоятельным, способным выжить в одиночку человек становится лишь годам к семи-десяти. Беременность у женщин дольше, чем у большинства хищников и, тем более, травоядных животных одного с нами веса. То есть в условиях дикости женщина и ребенок на протяжении почти пяти лет оказываются неконкурентоспособны по сравнению с мужчиной. И, чтобы потомство все-таки выживало, мужчина вынужден делиться с женщиной и детьми добычей и защищать их.

Это должно быть потребностью мужчины – иначе его потомство погибнет, и он не выполнит своего биологического предназначения. И эта потребность – то, что потом трансформировалось в понятие «любовь». Не сексуальное влечение, а именно потребность заботиться о своей самке и детеныше.

А вот для женщины только ощущение наличия направленной на нее любви является гарантией защищенности. Как говорится, «был бы милый рядом...» И она пытается получить это ощущение любыми способами. Если не в реальной жизни, то в момент чтения, «сливаясь» с героиней.

В США существует целая индустрия не только производства «розовых» романов, но и «подсаживания» на них читательниц.

Если верить тем же американским исследованиям, «розовые» романы популярны в основном среди молодых замужних женщин в возрасте от 25 до 35 лет, имеющих детей и занимающихся домашним хозяйством. Другая категория поклонников розовой литературы - секретарши и служащие, читающие по дороге на работу и обратно.

Причем исследования выявили один поразительный факт. До 80-х годов считалось, что «розовый» роман – это исключительно «чтиво для тупых домохозяек». Однако оказалось, что образовательный уровень читательской аудитории гораздо выше предполагаемого.

Из этого факта был сделан логичный и гениальный вывод: интеллигентного читателя при умелой политике можно легко "воспитать" до уровня автора. Например, издаются специальные учебники для начинающих. Количество авторш, работающих сейчас на конвейере «розового» романа, просто не поддается исчислению…

Да, американцы – прекрасные маркетологи, но отвратные конспираторы. Они имеют привычку вслух говорить о том, о чем у нас знают те, кому положено, а читатели даже не догадываются. Думаете, редакторы в той же «Армаде» не знакомы с результатами этих исследований?

Правда, у нас в России все имеет особый колорит. Все-таки по поводу «дамского» романа кое-какие исследования проводились. И оказалось, что у нас его в традиционной «реалистической» форме предпочитают лишь женщины за сорок. А вот в том самом «емком» в покупательном отношении возрасте 25-35 лет место традиционного «реалистического» «розового» романа занимает «женская» фэнтези. «Гламурный» роман вроде того, что пишет Оксана Робски, тоже существует, но он не так популярен, как эльфо-вампирские любовные фантазии.

Надо отметить, что «Romance» в фантастическом или фэнтезийном антураже существует и на Западе. Но там он все же менее популярен, чем у нас – ЖЮФ. И там он рассчитан или на совсем уж подростков, или – на более образованную публику и, кроме "love-story" в западной "женской фантастике" есть и серьезный фант-элемент. У нас такой «граничной» можно считать Оксану Панкееву. Весь цикл романов не только «любовный», но и приключенческий, и кое-где даже философский. Да и по поводу Громыко сложно сказать, что это – «розовый» роман про любовь ведьмы и вампира или приклченческо-авантюрный роман о молодом специалисте.

Почему? Я считаю – из-за особенностей не столько русского менталитета, сколько сегодняшней социально-психологической ситуации.

Мы живем в эпоху перемен. Причем в отношениях между мужчиной и женщиной происходит процесс смены матриархальных отношений на патриархальные. Не верите, что при социализме был матриархат? Значит, у вас слишком романтические представления об этом периоде истории человечества.

Так вот, матриархат всегда связан, во-первых, с огородничеством, а во-вторых, с появлением понятия личной собственности. Основные признаки матриархата заключаются, во-первых, в том, что жилище и предметы домашнего обихода принадлежат женщине, во-вторых, женщина создает более стабильный источник пищи, чем мужчина. То есть мужчина – охотник и рыболов, женщина – огородник и собиратель. Мужское занятие хоть и может дать обильную пищу, но далеко не каждый день, да рискованно оно, а результаты женской работы от удачи не зависят. При этом родственные отношения определяются только по материнской линии, дети в любом случае остаются с матерью, а мужчина получает право жить в доме женщины только до тех пор, пока он ее удовлетворяет. Если мужчина ведет себя плохо, женщина с помощью родственниц по материнской линии с позором изгоняет его из дома. За воспитание мальчиков несет ответственность не отец, а дядя по материнской линии…

При этом женщины, естественно, не были ни военными, ни охотничьими вождями. Не женское это дело – кровь проливать.

Так живут некоторые племена в Полинезии. Так жили и мы, советский народ. А что было делать? После Великой Отечественной нужно было побыстрее нарожать детей, тут уж не до соблюдения законности брака… Сталин запретил аборты, но дал большие льготы матерям-одиночкам. Женщина, не имея никакого мужа даже в теории, вполне могла без помощи родных поднять-вырастить ребенка – и в ясли с двух месяцев можно было детей отдавать, и всевозможные поощрения полагались. И ведь сработали законы! В любой деревне после войны на пять десятков баб в «детном» возрасте было три с половиной мужика, причем половина – в прямом смысле, без руки-ноги. Остальное, что в штанах, или деды, с печек не слезающие, или сопливая пацанва, на фронт по малолетству не успевшая. И что? К пятидесятому году чуть ли ни в каждой избе младенец агукал. Откуда? Да ветром надуло. А если ребенок без отца растет, то он о роли мужчины в семье вообще представления не имеет. Мужчина – только для зачатия. Ну и для реализации еще более древнего женского страха «был бы милый рядом». Вот так при внешней «патриархальности» наше общество с точки зрения семейной экономики стало матриархальным. Замужними оказывались самые глупые и покорные, готовые терпеть любые выходки «милого» и не способные его выгнать. А более решительные предпочитали существовать и растить детей самостоятельно.

Но вот социализм сменился капитализмом – и получилось интересное расслоение общества.

С одной стороны, русские женщины вдруг обнаружили, что в мире существуют страны, где замужние, имеющие детей женщины вообще не работают, и обязанность мужчины – содержать семью. Но зарплаты у нас такие, что мало кто из мужчин может содержать семью в одиночку. И жены таких бедолаг искренне считают, что «мужики – козлы».

С другой стороны, среднестатистический русский мужчина, который в своей собственной семье не замечал, что его отец (если тот вообще был) ее содержит, искренне считает неработающую жену нахлебницей. Его-то мать всю жизнь работала! Мужчина считает, что то, что он содержит семью, - это его подвиг, и вообще жена должна ему за это в ножки кланяться, а не претензии предъявлять. То есть и такой, патриархальный, вариант взаимоотношений убеждает женщину в том, что «мужики - козлы».

С третьей стороны, достаточно много мужчин сегодня не спешат создавать семью, так как не уверены в своей способности ее содержать. В результате немало молодых женщин оказываются никому не нужны, и они тоже считают, что «мужики - козлы».

А «желтые» СМИ постоянно трындят о громких разводах олигархов и битых мордах эстрадных певиц, имевших глупость искать «женского счастья» замужем за богачами…

А тут еще западный феминизм наступает, причем в совершенно идиотских формах. Оказывается, что феминистка должна сама за себя платить в ресторане и не имеет права попросить мужчину помочь ей отнести куда-то тяжелую поклажу. Если уж равенство – то во всем, а не только в том, что удобно. Да еще западные мужики имеют дурную манеру через суд отнимать детей у бывших жен… И опять оказывается, что «мужики – козлы», даже мужики из такого заманчивого «западного» мира…

В общем, современная русская девушка не надеется, что ей когда-то посчастливится встретить «принца на белом коне». Что-то более или менее приемлемое, не особо раздражающее, способное сосуществовать с ней так же, как отец сосуществовал с матерью, - да. А вот мечтать о чем-то большем? Откуда? Ведь все мужики – козлы.

То есть в этом мире найти ту романтическую любовь, жажда которой заложена на уровне инстинкта, невозможно.

Робски, конечно, читают, но с некоторым налетом недоверия – «сказки про Рублевку», «нам туда не попасть»… Причем русский «гламурный» роман достаточно реалистичен именно в отношении того, как общество оценивает женщину. По-моему, нигде у Робски героиня не делает карьеру без того, чтобы пару раз не заплатить нужным людям «интимными услугами». Правила игры такие. Где уж традиционная для «розового» романа невинность героини! В общем, ассоциировать себя с героинями «гламурных» романов хочется далеко не всем женщинам.

А вот получать положительные эмоции хочется.

Что на выходе? Естественно, иные миры и иные расы.

Гламурные эльфы, которые с помощью своей эльфийской магии решат все финансовые и бытовые проблемы. «Птицам деньги не нужны». Эльфам – тоже, у них еда и здравур появляются на столах по мановению волшебной палочки, новая одежда вырастает на ветвях окрестных дубов. Если эльф что-то и делает руками, то это что-то будет исключительно эстетичным и творческим, вроде каких-нибудь ювелирных украшений или чудо-клинков.

Таинственные вампиры, имеющие, в отличие от скучно-правильных эльфов, шарм «плохих парней». Но все равно – парадные фраки на них регенерируют даже быстрее, чем телесные раны, а проблема пищи решается не с помощью жалких денег, а в результате дерзких убийств… И вообще, если верить «Маскараду», вампиры, как существа древние, магические и долгоживущие, давно обеспечили себя недвижимостью в лучших курортных зонах.

«Темные» эльфы, которые, в силу романтически-матриархального устройства их общества вообще превращаются в идеальных «подкаблучников».

Мало того. Русские авторши с подачи Елены Петровой изобрели один очень удобный и приятный для читательниц ход. В качестве главной героини избирается не традиционная для средневекового романа «дева в беде» (похожую героиню я помню только у Елены Малиновской). И не дева-воительница. Для русской девушки воительница – это слишком напряжно. Есть, конечно «Валькирия» Марии Семеновой, но вряд ли можно назвать эту книгу «розовым» романом. И даже не «роковая женщина» вроде галлоновской Анжелики. Нет, самый распространенный типаж в ЖЮФ – девчонка-сорванец, мелкая хулиганка, которую любят все хором – но как младшую сестру или диковинного зверька, который еще и говорить умеет. Такое ощущение, что у эльфов и вампиров за сексуальную связь с дамой младше пятидесяти лет от роду полагается уголовное наказание, и новые знакомцы, узнав, что девушке едва исполнилось двадцать, чувствуют себя грязными педофилами (или зоофилами) каждый раз, когда в них просыпается сексуальное влечение. Так что флиртовать и шутить – пожалуйста, а вот чего-то серьезнее – ни-ни. Поэтому и ее избранник какое-то время даже демонстративно не обращает на нее внимания… А вы на месте этих эльфов что бы делали? Как бы отнеслись к очень хорошенькой, юной, шаловливой и болтливой… макаке? В общем, такой вот гибрид «розового» романа с «Лолитой».

Впрочем, просто так влюбляться все же не интересно.

Современная российская девушка мечтает не только вместе с героиней романа ощутить направленную на нее любовь, но предварительно объяснить мужикам, что они – козлы, и что она всех их презирает и ни в грош не ставит. Иначе вдруг они заподозрят, что она хочет, чтобы ее любили? В общем, герой ЖЮФ обязан весь роман из кожи вон лезть, чтобы доказать, что он – не козел. А как же иначе? Российская женщина подозрительна, она на одни только красивые глазки не поведется, красивых глазок и на родной Земле хватает…

То есть именно полная свобода фэнтези дает тот простор, на котором может реализоваться потребность читательниц быть любимой вместе с героиней.

И именно это объясняет неизбежную популярность женского (юмористического и не очень) фэнтези.

Изменятся условия жизни российских женщин – изменится и антураж «розовых» романов. Если Россия станет мировым лидером, то действие будет происходить исключительно в России (как сейчас действие львиной доли американских «розовых» романов происходит в США. И «любимый» - традиционно белый или чуть-чуть цветной, какой-нибудь квартерон, которого и негром не назовешь американец. Впрочем, «цветной» будет скорее в роли «плохого парня», порочного, но обаятельного…

А вот кто будет любить героинь российских «розовых» романов…

Если брать тенденции последних лет, то можно предположить, что должен появиться роман с героем-любовником – азиатом.

А что? Дочка Путина вышла замуж за корейца. Японская культура у нас в фаворе. Конечно, привыкать к чужим традициям российской девице трудновато, но ведь речь не идет обязательно о подвигах и приключениях. «Был бы милый рядом». А потомки самураев очень даже годятся на роль тех, кто умеет выполнять команду «рядом». Милые такие, улыбчивые, чуть что – готовы себе харакири сделать… Да еще сколько интересного для читательниц можно понаписать про всякие сакуры, Фудзиямы, сады камней и прочие чайные домики… впрочем, нет, последнее как раз для «розового романа» с русской героиней как раз совершенно лишнее. Если только в качестве обмена опытом с их обитательницами…

К тому же яой (кстати, чисто женский жанр) мы уже у японцев радостно потырили и эксплуатируем вовсю.

Шучу, конечно. Но Россия действительно достаточно заметно разворачивается на Восток. Отразится ли это в масс-литературе? Обязано. Впрочем, посмотрим.
Источник - Какие женщины, такие и романы