«Если принять во внимание, что ее век был самый грубый, самый испорченный, самый развращенный из всех мрачных веков истории, то нельзя не удивляться чуду, – как такая почва могла вырастить такой дивный плод. Контраст между ней и ее веком – это контраст между днем и ночью. Жанна д'Арк была правдива, в такие времена, когда ложь была обычным явлением в устах людей; она была честна, когда целомудрие считалось утерянной добродетелью; она твердо держала свое слово, когда ни от кого нельзя было ждать верности; она отдавала свой великий ум великим помыслам и великой цели, когда другие великие умы растрачивали себя на пустые прихоти и жалкое честолюбие; она была скромна, добра, деликатна, когда грубость и необузданность, можно сказать, были всеобщим явлением; она была полна сострадания, когда, как правило, всюду господствовала беспощадная жестокость; она была стойка, когда постоянство было даже неизвестно, и благородна в такой век, который давно забыл, что такое благородство; в своих убеждениях она была тверда, как скала, в то время, когда люди ни во что не верили и все попирали; она была непоколебимо верна в век, пропитанный до мозга костей вероломством; она сохраняла свое личное достоинство незапятнанным в век раболепства и низкопоклонства; она была воплощением неустрашимого мужества в то время, когда надежда и мужество иссякли в сердцах ее соотечественников; она была безупречно чиста душой и телом, когда общество даже в высших слоях было растленным и духовно и физически, – и всеми этими добродетелями она обладала в такое время, когда преступление было обычным явлением среди монархов и принцев и когда самые высшие чины христианской церкви повергали в ужас даже это омерзительное время зрелищем своей гнусной жизни, полной невообразимых предательств, убийств и скотства.
Жанна д'Арк была, пожалуй, единственной бескорыстной личностью, когда-либо засвидетельствованной историей. Ни малейших следов или намеков своекорыстия нельзя найти в ее словах и поступках. Когда она спасла бездомного короля от нищенского прозябания и возложила корону на его голову, ей предлагали награды и почести, но она все отвергла и не пожелала взять ничего. Для себя она просила у короля только одного: разрешения вернуться домой, в родную деревню, чтобы по-прежнему пасти овец, ежедневно чувствовать объятия рук матери и помогать ей в домашнем хозяйстве. Дальше и не устремлялись личные помыслы и желания этого блестящего вождя победоносных войск, соратника принцев, кумира восхищенного и благодарного народа.»