(стр. 401-401)

В начале семестра профессор Гуслик уронила на замученные головы студентов-гуманитариев очередной кирпич.
— Предлагаю вам написать небольшое литературное произведение. Оценки выставлю в конце года, а лучшие работы опубликуем в сборнике.
Из-под кирпичных обломков раздался унылый вой. Эли-Сова спросил с надеждой:
— А с чего вы начинаете писать свои произведения?
— С конца, конечно,— удивилась профессор.— Это — маяк, место, куда должны попасть мои герои в нужном настроении. Здесь мы с читателем расстанемся, и этот момент испортить нельзя.
— А как вы пишете? — не унимался Эли-Сова.
— Медленно. Важные фразы куются долго, чтобы вся окалина отвалилась. Жалеть написанное нельзя — таких не любят. Шутки надо вставлять в диалоги: остроумие ценно скоростью ответа. Ваш литературный герой мгновенно срезает противника меткой фразой и завоёвывает аплодисменты
читателей, упускающих из виду, что над этой репликой вы морщили мозги две недели. Но главная цель — добиться, чтобы ваш текст вызвал у читателя эмоцию сопереживания.
Вольдемар внёс свой вклад:
— Сила слова беспредельна. Жирарден.
...
Теперь на занятиях по литературе студенты читали вслух свои творения.
Профессор не стеснялась в оценках, и многие остались обиженными.
От монотонного чтения стали дохнуть посыльные кибермухи, а от творения Бима-Оленя даже замкнуло крупную робосову, на свою голову залетевшую в аудиторию. Дослушав рассказ Бима про мальчика-телепата, который читал мысли нехороших людей и предотвращал преступления, анонимно звоня в полицию, профессор подняла с пола парализованную сову, сделала жест «храни-меня-Гутенберг», отгоняющий злых духов литературы, и мрачно сказала:
— Творческий кризис — это хорошо. Необходимая часть писательской эволюции.
Алина-Сова написала сказку про мальчика и девочку, нашедших сундук, полный волшебных палочек, и раздавших их детям.
Профессор желчно откомментировала:
— Сказки — это арифметика жизни, с ними дети учатся решать самые простые и важные уравнения социумных отношений. Но с возрастом должно прийти понимание алгебраичности реальной жизни с обилием неизвестных. Ассоль грезила об алых парусах, и капитан Грей стал искать не волшебную
палочку, а торговца полотном.
На повесть Тины-Дракона о любовном треугольнике профессор криво улыбнулась:
— Навсегда актуальная тема. Все мы предаём и предаваемы, поэтому с болезненным интересом относимся к предательству других. Романтические истории обычно повествуют о мучениях любящих сердец, которые никак не могут соединиться. Главная сюжетная проблема — найти убедительную причину, мешающую слиянию сердец. Во времена кровной борьбы враждующих кланов Шекспир легко разделял влюблённых. А сейчас? Смотришь на голливудские сценарии: соединения сердец не происходило, так как герой потерял записочку с номером т-фона и весь фильм её искал. Тьфу!
Гордый Борм написал научно-фантастический рассказ о борьбе космических империй. Профессор фыркнула:
— Как подобная труха удостоилась гордого имени «научный»? За что такая невыносимая обида науке? В вашем рассказе нет ни малейшей пищи для ума.
— Литература — для души, учебники — для ума. Сахарьян,— вылез Вольдемар с цитатой.
Гуслик хмыкнула в ответ:
— Если автор не способен написать книгу «и для души, и для ума», то не нужно возводить прискорбное бессилие в творческий принцип. И ещё: фантастический сюжет должен хотя бы оглядываться на физические законы. По настоящей Венере ползать в разорванном скафандре нельзя! А книжные герои по ней всё ползут и ползут...
— Если в художественных книгах физике начнут учить, то с тоски помрёшь! — заявил маркиз Гейлорд.— Я люблю читать о космических сражениях!
— Читайте,— мирно сказала профессор.— Но оставьте право другим иметь книги с интеллектуальным зарядом. И не валите их в общий котёл, где уже плавает жидкая чешуя галактических войн.

...

(стр.422 и далее)

Все студенты собрались вокруг большого аудиторного экрана — послушать беседу с колледжским профессором литературы. Вёл передачу в прямом эфире известный обозреватель книг Кадавр, обаятельный и хищный, но вопросы задавались и зрителями.
— Как вы относитесь к восторженным откликам на свою книгу?
— С опасением. От похвал человек глупеет.
— Почему в ваших книгах герои не умирают?
— Читательскую слезу выжать, убив героя, каждый дурак сможет.
— Но врагов и конфликтов у вас много!
— Книге нужны враги. Жизнь книжного героя во сто крат сложнее, чем жизнь обычного человека,— на то он и герой.
— Герои-мужчины у вас сентиментальны.
— У героинь две женские икс-хромосомы, но и у героев есть одна. Мужчины тоже плачут, но боятся признаваться в этом, бедняги.
— Что вы понимаете под счастьем?
— Победу над одиночеством.
— В ваших произведениях часто мелькают бабочки.
— Бабочка — удивительное летающее создание: бесшумное и какое-то не от мира сего. Не сравнить с деловыми птицами, хищными стрекозами и всякими мухами.
— Зачем вы работаете в Колледже, а не организуете свою писательскую фирму?
— Сборник студенческих работ я ценю больше, чем собственные книги. Это не сборник, а грядка ростков. Я в Колледже — садовник. Лесник?
— А вы не думаете о стезе детского писателя?
— Думаю! — оживилась Гуслик.— Я разговаривала с одним умным человеком... и меня как озарило: писать книги для взрослых — это очень инфантильное занятие! Придумывать истории для скучающих людей, развлекать, корчить рожи... Фу! Вот детский писатель — это да! Самая взрослая и трудная работа.
— Вам понравилась последняя книга Лепе?
— Хороший писатель — жаль, не мыслитель. От книг по-настоящему умного человека не должно быть грустно.
— Вы высмеяли писателя Моза.
Гуслик улыбнулась:
— Мой знакомый Вольдемар недавно процитировал Монтескье: «Дураку следовало бы довольствоваться уже тем, что он надоел всем своим современникам, но он хочет досаждать
ещё и грядущим поколениям, хочет, чтобы потомство было осведомлено о том, что он жил на свете, и чтобы вовеки не забыло, что он был дураком».
— Вы не любите профессиональных писателей!
— Профессионализм стал синонимом изобретательной продажности.
— Признайтесь, что вы — мизантроп, то есть — человеконенавистник.
— Да нет, Я — мизантроп, потому что люблю людей.
— Но ведь книги — товар, значит писатель — торговец своим талантом?
Гуслик вздохнула:
— Рынок вездесущ. Морковку или овечку вырастил — на груди согревал, куском последним делился — тоже выносишь на базар. А покупатели капризны: зачем морковка кривая? Почему овечка не улыбается? Торговля талантом — острая грань, и каждый сам должен прикладывать её к горлу,
желательно — к собственному. Окна автора могут выходить на рынок, но автор должен писать с удовольствием — иначе этого чувства и читателю не достанется.
— Вы объективны в оценках?
— Абсолютным чувством вкуса обладал лишь Прокруст.
— У всех других, слава богам, оно относительно.
— Вы эгоистичны?
— Конечно. Эгоизм — главный движитель поступков нормального человека. Но он может быть безобидным и даже созидательным, или наоборот — злым и разрушительным.
— Вы наблюдательны?
— Как сорока. Всё яркое тащу в гнездо-книгу.
— Вы часто лжёте в своих книгах?
— Зависит от точки зрения. Ложь — это истина не в своей тарелке.
— Не вижу логики.
— Логичность может рассматриваться как дефективность.
— Вы часто говорите об импульсе книги. Что это означает?
— Уровень книги должен соответствовать читателю, иначе она не будет прочитана, Но книга — даже очень простая — позитивный импульс.
— Зачем вам так много героев-умников? Они раздражают публику.
— Средний читатель не полюбит таких героев, но лучше их поймёт и не будет так ненавидеть.
— Чьи мысли высказывают ваши герои?
— Мои. Особенно если я не согласна с ними. Я вообще редко соглашаюсь со своими мыслями.
— Назовите самое-самое важное качество писателя.
— Глубоко верить в то, что пишешь. От этого в тексте появляется удивительный информационный заряд, который бьёт безошибочно. Его нельзя подделать, он не кодируется линейно — словами, а идёт каким-то более глубоким уровнем восприятия. Но умный читатель сразу считывает это послание искренности.
— И последний вопрос: что хотите сказать вашим читателям?
— Читатель — соавтор книги. Писатель складывает ажурной кучкой чёрные буковки, а читатель создаёт из них цветной мир. Спасибо за успешное соавторство. Значит, буковки легли удачно.

Субъективная безусловно 4!! (по 4-хбальной шкале).